Разведение огня

печь

Русскую печь затапливали рано утром. Когда в доме все еще спали, хозяйка была уже на ногах. Сотворив молитву, она приступала к делу. Если в этот день должны были выпекаться хлебы, она снимала с печи поставленную там с вечера кваш­ню с тестом. В тесто стряпуха до­бавляла муку с солью, затем, тща­тельно вымешав, завязывала сверху холстиной и ставила на прежнее место.
Затем хозяйка открывала трубу и приступала к растопке печи. Если в горнушке со вчерашней топки сохранились жаркие уголья, то их выгребали на середину пода, клали сверху растопку и вздували огонь. Если же уголья в печи по какой-либо причине не были сохранены, то огонь разжигали заново. До того как были изобретены спички, огонь для растопки печей высекали с помощью огнива или же трением дерева о дерево. Разумеется, таким способом огонь добывали не каждый день, а раз в месяц, то и в зиму. В остальное время пользовались сохраняемыми в горнушке калеными угольями.
Высекание огня. В старинной русской загадке говорится: «Огонь в камне спал, по железу встал, по дереву пошел — как сокол полетел». По сути дела, в ней образно изображен процесс высе­кания огня с помощью кремневого камня и железного огнива, или кресала (рис. 76, а). Огниво — это небольшая стальная пластинка, имеющая округлые формы, кото­рую обычно ковали кузнецы в де­ревенской кузнице. Позже стали использовать обычные обломки напильников. Кремень — довольно широко распространенный камень, имеющий высокую твер­дость. Обычно его находили где-нибудь у ручья, на карьере в пес­ке, а иной раз подбирали где-ни­будь на дороге. Кремень часто меняли, стараясь подобрать такой камень, который было бы удобно держать в руке. При резком скользящем ударе огнива по кремню возникают искры, которые, пролетев небольшое расстояние, гаснут. Чтобы поймать эти слабые зародыши огня, не дать им угаснуть, нужно, чтобы на их пути оказался такой материал, который тут же начинал тлеть. Одним из таких материалов оказался трут. Его добывали из гриба-трутовика, растущего на стволах деревьев, чаще всего на березах. Кусочки трутовика, напоминающие замшу, варили в водном рас­творе селитры, затем сушили и толкли до тех пор, пока они не становились мягкими как вата. Вместо трута в иных местах ис­пользовали пух ивовых сережек, смешанный с толченым древес­ным углем.
Когда при ударе огнива о кремень на трут падала искра, он начинал тлеть. Сверху на него клали растопку из сухих стружек или бересты и раздували до тех пор, пока растопка не воспламенялась. После этого подкладывали уже сухие лучины, а затем тонкие поленья.
Живой огонь. В глубокой древ­ности наши предки получали огонь с помощью трения дерева о дерево для того, чтобы зажечь дрова в своем очаге. Позже, когда были найдены другие, более удобные способы получения ог­ня, «деревянный», или «живой» огонь, как его тогда называли, ут­ратил свое практическое значе­ние. Однако сохранилась вера в его священный характер и чудо­действенную силу. Считалось, что живой огонь может остановить падеж скота и эпидемии различных болезней. Поэтому, как только наступала беда, крестьяне вытирали из дерева живой огонь, разжигали от него костры, через которые прогоняли скотину. Чтобы все беды обходили стороной крестьянский дом, в первый день нового года, а также в другие крупные праздники печь затапливали с помощью живого огня. С середины XIV века вплоть до 1700 года новый год на Руси начинался с 1 сентября (14 сентября по новому стилю) на Семен-день. И хотя в XVIII—XIX веках новый год, как и во всей Европе, в России встречали уже 1 января, традиция вытирать живой огонь из дерева 1 сентября по-прежнему сохранялась. Вечером 31 августа (по старому стилю) во всех печах гасили старый огонь, то есть выгребали из горнушки на­ходившиеся там уголья и высы­пали их в чугун-тушильник, при­крыв его сверху сковородой. В ту­шильниках, вынесенных во двор, уголья скоро угасали… Наутро извлекали из дерева новый живой огонь и растапливали от него печь. Существовало множество самых различных приспособлений, с помощью которых можно было получить живой огонь. На­пример, укрепляли горизонтально короткий сухой брус и ставили на него сверху ребром доску с прибитыми к ней ручками. Брус терпеливо пилили доской до тех пор, пока дерево в месте трения не начинало тлеть. На обуглившуюся древесину клали трут, потом мелкие лучинки и раздували огонь. Это был живой огонь, который разносили по избам и растапливали от него печи. Порой для добывания живого огня в деревне сооружали специальное приспособление, рассчитанное на многократное пользование. Исследователь народного быта С. Максимов писал, что в Новгородской губернии крестьяне «ежедневно в Ильинскую пятницу добывают себе живой огонь, и затем затопляют им все печи… Для вытирания живого огня уст­раивается даже постоянное при­способление в виде машины, так называемый вертушок. Два сто­лба врыты в землю и наверху скреплены перекладиной. В сере­дине ее лежит брус, концы кото­рого просунуты в верхние отверстия столбов таким способом, что могут свободно вертеться, не пе­ременяя точки опоры. К попереч­ному брусу, одна против другой, приделаны две ручки, а к ним привязаны крепкие веревки. За веревки хватаются всем миром и, среди всеобщего упорного молча­ния (что составляет непременное условие для чистоты и точности обряда), вертят брус до тех пор, пока не вспыхнет огонь в отвер­стиях столбов».
Живой огонь можно было добыть и в одиночку. Для этого использовали применявшиеся для сверления различные ручные приспособления (рис. 76, б, в). Вместо сверла в них вставляли круглые палки, концы которых упирали в дощечку из сухого дерева. Когда печь, зажженная от живого огня, была протоплена, часть угольев сгребали в горнушку и присыпали золой. Современный способ растопки печи. Появление спичек намного упростило разведение огня и рас­топку печи. Перед тем как начать затапливать печь, открывают трубу и сгребают с пода оставшуюся там золу и потухшие уголья в совок.

огонь

После этого приступают к разведению огня. Сначала на под, недалеко от устья печи, кладут не­большой клубочек бересты, стру­жек или сухой травы. Можно, ко­нечно, положить и скомканную га­зету (рис. 77, а). Над берестой строится из лучинок шалашик (рис. 77, б). Затем шалашик обкла­дывают поставленными под углом короткими тонкими чурочками. После этого в ход идут поленья средней толщины. Если поленья березовые, то их ставят в шалаше берестой внутрь (рис. 77, в). Теперь достаточно поджечь бере­сту, и она тут же передаст огнен­ную эстафету лучинкам. От них пламя через некоторое время пе­ребирается к тонким, а затем более толстым чуркам. Проходят мгно­вения, и пламя уже облизывает края поленьев, находящихся на­верху. Медленно, как бы нехотя, но поленья все же начинают заго­раться. Когда же пламя полностью охватит их, небольшой дымок, ко­торым сопровождался огонь в са­мом начале постепенно исчезает. Поленья начинают разгораться, и вот уже чистый бездымный огонь полыхает в печи, наполняя горнило сильным и ровным жаром. Разумеется, подобное горение возможно только в том случае, ес­ли растопка и дрова хорошо про­сушены. Однако случается, что сыроватые дрова никак не разго­раются. Некоторые современные хозяйки, порой недолго думая, плещут на них керосин, солярку или бензин. Делать этого ни в коем случае нельзя, поскольку это может привести к ожогам рук, лица, а иногда и пожару.

огонь

Чтобы огонь сильнее разгорал­ся, хозяйки в старину сыпали на тлеющие дрова несколько щепотей поваренной соли и сразу же клали сверху несколь­ко хорошо просушенных по­леньев.

Если на поленьях уже успел обра­зоваться слой древесного угля, огонь можно раздуть. Обычно стряпухи просовывали голову в устье печи и дули что есть силы на тлеющие поленья. Процедура эта малоприятная, дым ест глаза, а поднявшаяся от резкого потока воздуха зола попадает в глаза. Чтобы избежать всех этих непри­ятностей, следует воспользовать­ся трубочкой, сделанной из поло­го ствола дудника или из ветки бузины, в которой удалена серд­цевина. В наше время для этих целей можно приспособить бамбуковую палку или металлическую трубку, на одном конце которой вставлен мундштук из деревянной катушки (рис. 77, г). Поддувальные трубки из дерева, травы и бамбука от соприкосновения с огнем могут загореться. Но этого можно избежать, если на их концы надеть короткие металлические трубки, например гильзы от охотничьего ружья. Поддуваль­ную трубку нужно всегда хранить где-нибудь поблизости от печи, чтобы при необходимости ею можно было бы воспользоваться.

Очень удобно иметь при печи ко­чергу с соплом. Ее нетрудно изго­товить из стальной, медной или алюминиевой трубки диаметром около 20 мм. Чтобы отформовать рабочую часть кочерги, с одного конца вставляют в нее стальную полоску толщиной 3—4 мм на глубину примерно 150 мм. На том участке, где находится полоска, трубку проковывают, а затем сгибают под прямым углом. Кончик полученной кочерги скашивают под углом 45°, а в противоположный конец вставляют деревянный мундштук. Такой универсальной кочергой удобно поправлять го­рящие поленья в печи, сгребать уголь и золу, а при необходимости раздувать тлеющие уголья.
Топка русской печи. Когда дрова в печи разгорятся (рис. 78, а), их осторожно передвигают на середину пода или же ближе к одной из стенок горнила. Но как передвинуть костер из горящих дров, не разрушив его? Можно, разумеется, поочередно продвигать каждое полено кочергой, стараясь не разрушить костра. Однако дело пойдет более споро, если все поленья в костре будут сдвинуты одновременно одним движением кочерги. Для этого перед костром кладут толстое прямое полено и, осторожно надавливая на него в середине кочергой, продвигают все кострище одновременно в глубь печи (рис. 78, б). При опре­деленной сноровке костер можно передвинуть так ловко, что ни одно полено не только не выпадет из него, но даже не изменит своего первоначального положения.

печь

Когда костер будет передвинут в намеченное место, полено, ис­пользованное в качестве толкате­ля, подцепляют кончиком кочер­ги и укладывают на горящие дро­ва. Подбросив еще несколько по­леньев, хозяйка иногда принима­лась подметать пол. В это время русская печь работала как мощ­ный кондиционер, не только обогревающий, но и очищающий воздух. Застойный сырой воздух вместе с пылью засасывался в печь, его заменял чистый, прока­ленный. Но это еще не все. Как известно, чистый воздух прогре­вается во много раз лучше и быст­рее, чем загрязненный. Недаром перед топкой любой печи специалисты-теплотехники рекомендуют обязательно подметать и проветривать помещение. Собранный мусор хозяйка тут же сжигала в печи, поскольку обычай строго запрещал выносить сор из избы. Согласно поверью, выброшенный во двор сор разве­вает повсюду ветром. Если же он попадал на глаза нехорошему че­ловеку, то тот мог по следу, оставленному сором, навести порчу на домочадцев. Вместе с тем сжигание домашнего сора в печи было своеобразным гигиеническим мероприятием. Вместе с ним уничтожались всевозможные болезнетворные микробы. В наше время старинный обычай почти забыт, однако сохранилось всем хорошо известное выражение «не выно­сить сор из избы». Иносказатель­но: тот, кто выносит сор из избы, разглашает семейные тайны. Расположение огня в печи зави- сит от того, для каких целей топят печку. Если, скажем, предполагается после топки сажать хлебы, то стараются костер расположить посередине, чтобы равномерно прогреть под. Если хозяйка желает, чтобы больше тепла шло в помещение, которое находится слева от печи, то костер передвигают влево (рис. 78, в). Когда горящие дрова окажутся на постоянном месте, сверху кладут еще два-три полена. Проходит несколько ми­нут, и огонь уже жарко пылает в глубине горнила. Языки пламени поднимаются вверх, но, встретив на своем пути полукруглый свод, плавно огибают его и тянутся в сторону устья. Задержавшись на некоторое время у порожка, рас­положенного над устьем, горячие газы обходят его снизу и устремляются через хайло в трубу. Теперь в варочную камеру можно ставить горшки или чугуны. Если горящие дрова находятся ближе к задней стене горнила, то чугуны ставят по бокам от огня, ближе к устью (рис. 78, г). Когда же костер расположен, например, слева, то чугуны ставят справа (рис. 78, д). Удаляя или приближая чугунки к огню, стряпуха таким способом регулирует температуру нагрева каждого из них. Как только варе­во закипит, чугун отодвигают от огня на такое расстояние, чтобы его содержимое не перекипало через край. Дальнейшая варка продолжается уже при умеренной температуре.
Чтобы поддерживать постоян­ный жар в печи, в костер время от времени подбрасывают несколько наиболее толстых поленьев, оставляя более тонкие на конец топки. Оттого, что костер нахо­дится теперь в глубине горнила, новые поленья приходится уже не класть в него, а швырять. Разу­меется, что только при опреде­ленном опыте и сноровке можно уложить полено в намеченное место. Обычно дрова просто бросают в сторону огня, а уж потом подправляют их кочергой. Однако есть простой способ уложить полено точно в намеченное место костра с помощью кочерги (рис. 78, е). Полено кладут на кочергу так, чтобы оно опиралось одним концом на носок, а другим — на рукоятку. Полено на кочерге вно­сят в печь и слегка наклоняют, чтобы оно оказалось в намечен­ном месте костра.
Топка печи «сырником»-. Конечно же, топить русскую печь, как и любую другую, нужно сухими дровами, пролежавшими в по­леннице не менее года. Но случа­ется порой и так, что нужда за­ставляет топить печь недавно за­готовленными дровами, так на­зываемым «сырником». Древеси­на только что срубленных де­ревьев даже в зимнее время, ко­гда в ней относительно мало вла­ги, горит все же довольно плохо. Однако как справедливо утвер­ждает народная пословица: «Ис­подволь и сырые дрова загорают­ся». Чтобы заставить «сырник» гореть, его не спешат сразу же класть в печь. Для растопки нуж­но иметь хотя бы небольшую вя­занку сухих дров. Из них разжи­гают костер, который перемеща- ют в глубь горнила. За щеками горнила складывают две небо­льшие поленницы (рис. 78, ж). Когда огонь разгорится и в гор­ниле появится жар, поленья бу­дут достаточно хорошо прогре­ваться и обсыхать. По мере того как дрова в поленницах будут прогреваться и подсыхать, их по­степенно подбрасывают в огонь. Чем тоньше «сырник», тем лучше он сгорает в печи. Но все же сжи­гать «сырник» желательно впере­мешку с сухими дровами, при­мерно половина на половину. Еще лучше, если сухих дров в вя­занке или в корзине-дровнице будет две трети, а «сырника» только треть. Не следует забы­вать, что избыточная влага может осаждаться на стенках дымохода и, смешиваясь с сажей, грязными струйками стекать вниз.
Топка печи древесными отходами. В русской духовой печи довольно хорошо горят даже полусгнившие дрова. Такого топлива обычно много набирается при чистке усадьбы, разборке старых, ставших ветхими дворовых построек. Прежде всего подобные дрова необходимо как можно тщательнее просушить на солн­це, а в сырую погоду под навесом.
Сухие подгнившие дрова горят очень хорошо. Все же их жела­тельно использовать только для отопления помещения, по­скольку пища, приготовленная на таких дровах, может при­обрести неприятный привкус.

Чтобы в печи был хороший жар и дрова дружно горели, в горнило должно поступать достаточное количество воздуха. Если воздуха в печи не хватает, то дрова горят вяло, из трубы валит черный дым, а пламя в печи имеет тусклый оранжево-желтый цвет. В таких случаях полностью открывают вьюшку и заслонку, а в горнило стараются подбрасывать более тонкие сухие поленья. Иногда, подобно живому существу, печь начинает как бы «задыхаться». В это время дым через шестковый проем захлестывает в избу. Это признак того, что изменилось ат­мосферное давление. Конечно, в такое время печь лучше не то­пить, однако хозяйственная необ­ходимость заставляет это делать. В таких случаях хозяйка старает­ся приноровиться к печи: дрова подкладывает осторожно, понем­ногу и обязательно только сухие. Постепенно каждая стряпуха привыкала к норову своей печи, и она становилась послушной ей в любое время года и при любой погоде. М.И. Цветаева, перето­пившая за свою жизнь много пе­чей, говорила, что хорошо усвои­ла: к каждой печи нужно прино­ровиться, понять ее, и только тог­да она не будет дымить. Однако при топке печи может проявиться другая крайность, ко­гда дрова в ней горят, как порох, ярким белым пламенем и с гром­ким потрескиванием. При таком горении большая часть жара ухо­дит в трубу. В таких случаях гово­рили: не столько отапливает избу, сколько улицу. Между тем с этой бедой справиться не так уж слож­но, достаточно прикрыть вьюшку или заслонку так, чтобы обеспе­чить умеренное поступление воз­духа в горнило и такой же уме­ренный выход горячих газов из горнила в дымоход. Когда дрова в печи горят рационально, пламя имеет ровный светло-желтый цвет, а дым над трубой едва заметен. При этом в печи слышно легкое потрескивание дров, а в горниле стоит сильный и ровный жар.
Меры предосторожности. Всем хозяйкам, топившим русскую печь, была хорошо известна примета: «Уголек упал на шесток — не к добру». Однако не все придавали этому должное значение. Между тем уголек, упавший на шесток, не так уж безобиден, ведь от шестка и до пола недалеко, а там не дай бог окажется сухая ветошь либо веник, береста и хворост для рас­топки. А если вдруг в это время печь осталась без присмотра (ска­жем, хозяйка забежала на минутку к соседке), то и до беды недалеко. Не одна изба сгорела от подобной халатности. В истории известен случай, когда от одного-единственного уголька, выпавшего из печи, полностью сгорел в 1666 году Лондон, бывший тогда третьим по величине городом Европы. Несчастье случилось по халатности одного из лондонских пекарей, который положил перед хлебной печью (кстати, во многом схожей с русской печью) сухой хворост и растопку, чтобы утром можно было бы сразу ее затопить. При этом он забыл закрыть заслонкой печь, в которой оставались раскаленные уголья. Ночью маленький раска­ленный уголек «выстрелил» из то­пливника печи и упал на растопку. Через несколько минут уже вовсю пылала пекарня, от нее занялся со­седний трактир, чердак которого, как нарочно, был набит сухим се­ном. И вскоре огонь пошел гулять по всему городу… В русских деревнях от небольшого уголька выгорали порой целые деревни. Особенно внимательно нужно было следить за печью, которая топилась еловыми и сосновыми дровами, поскольку горят они с треском, время от времени выстреливая искрами и мелкими раскаленными угольками. Поэтому хорошие хозяйки не только не оставляли у горящей печи растопку, но и держали на всякий случай ушат с водой.

Защита от молнии. Ранней вес­ной, в апреле-мае, когда в избах еще вовсю топились печи, были нередко грозовые дожди. Когда в небе гремит гром и блещут молнии, топить печь опасно, поскольку электрический разряд может ударить в трубу и наделать много бед. Часто за хлопотами хозяйка не замечала внезапного приближения грозы и не успевала погасить огонь и закрыть трубу. На этот случай некоторые стряпухи вешали специально рядом с печью несколько веток лещины (лесного ореха) или букет из купальских трав, то есть собранных на Ивана Купалу. В него входило двенадцать видов растений: чабрец (богородская трава), зверобой, ромашка, василек полевой, анютины глазки, вероника, донник, калган, коровяк (медвежье ухо), бессмертник (кошачьи лапки), тысячелистник и череда. Считалось, что если бросить ку­пальский букет или ветку лещины в горящую печь, то молния обойдет дом стороной. Печи, у которых во время грозы были открыты трубы, были настолько уязвимы, что в стародавние времена церковным звонарям вменяли в обязанность предупреждать жителей о надвигающейся грозе двойным ударом колокола. Вот как это описано К.Паустовским: «Первый гром прокатился через леса и ушел далеко на юг по зашумевшим от ветра хлебам. Он уходил ворча, а вслед за ним возникал новый гром и катился туда же, на юг, встряхивая землю… В туче стало заметно движение желтых вихрей. Край тучи начал загибаться к земле. Молнии взрывались и перебегали в черных пещерах неба. На сельской колокольне несколько раз торопливо ударили в колокол двойным ударом. Это был сигнал к тому, чтобы в избах заливали огонь в печах. Мы закрыли все окна и двери, вьюшки в печах и ставни, сели на веранде и начали ждать».

Если случился ожог. Поскольку стряпуха постоянно имела дело с огнем, а также с раскаленными горшками и чугунами, при малей­шей неосторожности она легко могла получить ожоги различной степени тяжести. Например, вто­ропях можно задеть рукой чугун, утюг, кочергу, выплеснуть из чугуна горячее варево. Да мало ли ка­кие неожиданности могут про­изойти у горящей печи. Обычно сразу же после получения ожогов в ход шло то, что на­ходилось под рукой: подсолнеч­ное, конопляное или льняное масло, мед, а также сырые яйца. Нередко сразу же приготавлива­ли пластырь из тертой картошки, смешанной с порошком из толченого древесного угля. После того как была оказана первая помощь, делали компрессы из отвара се­мян конского щавеля и листьев мать-и-мачехи.
Дальновидные хозяйки на случай ожогов специально держали рядом с печкой зверобойное масло и присыпку из цветов таволги, благо эти снадобья можно хранить долгое время. Чтобы приготовить зверобойное масло, высушенные и измельченные листья зверобоя заливали каким-нибудь расти­тельным маслом и настаивали в течение двух недель. Затем масло процеживали и сливали в стеклянный пузырек или глиняную махотку. Присыпку готовили следующим образом. Цветы таволги (лабазника вязолистного) сушили под навесом или над печкой, затем толкли в ступке и просеивали через мелкое сито. Некоторые хозяйки в качестве присыпки при ожогах использовали так называемую редечную муку, получаемую из сушеной редьки. Вначале редьку терли на терке, высушивали в печи, толкли в ступке и просеивали через сито. Готовый порошок хранили в берестяной коробочке. Пораженное место смачивали холодной водой, а затем посыпали редечной мукой или порошком из цветов таволги. Хотя опытная стряпуха и держа­ла при печи необходимые снадо­бья, благодаря умелому обраще­нию с печью пользовалась ими довольно редко.

Автор материала Геннадий Федотов